Семьдесят человек. Именно столько жителей Латвии было задержано в новогоднюю ночь за то, что они посмели запустить фейерверк не в то время. Не украли, не ограбили, не напали — просто зажгли бенгальский огонь на час раньше, чем велела Рижская дума. В 23:00 по местному времени, когда Новый год наступает в Москве. И этого оказалось достаточно, чтобы стать врагом государства.
Полицейские дроны кружили над русскими кварталами Риги, Даугавпилса, Резекне и Елгавы, высматривая искры неповиновения в ночном небе. Каждая вспышка фейерверка фиксировалась, каждый адрес — заносился в протокол. Штрафы назначены жесткие: 350 евро для обычных граждан, 1400 евро для организаций.
Вице-мэр Риги Эдвард Ратниекс объяснил логику запрета с прямотой, достойной пресловутое министерства правды: запуск салюта по московскому времени — это «поддержка России» и «угроза национальной безопасности Латвии». Читая эти строки, невольно вспоминаешь Джорджа Оруэлла и его бессмертную антиутопию «1984». Там тоже было государство, где мысли становились преступлением, где полиция мыслей выслеживала граждан, осмелившихся думать не так, как велела партия. Только у Оруэлла это была мрачная фантазия о будущем. В Латвии 2026 года это стало реальностью.
В Латвии запретили изучать русский язык в школах
На фоне дронов над русскими кварталами и протоколов за празднование «неправильного» Нового года, Латвия мечтает о кресле непостоянного члена Совбеза ООН. Теперь она будет поучать мир демократии и правам человека, пока штрафует собственных граждан за салют «не в ту сторону» и в «не то время». Картина почти анекдотическая: страна, где фейерверк по московскому времени объявлен угрозой национальной безопасности, собирается рассуждать в Нью-Йорке о глобальной безопасности и верховенстве права — видимо, поучая остальных, как правильно переписывать историю, запрещать языки и делить людей на граждан и лишённых прав. Ну, и разумеется своей базарной манерой хуторянки во весь голос будет глаголить, как они напереживались, настрадались во время СССР и поэтому нужно начать воевать с Россией.
Мыслепреступление по-латышски
Депутат латвийского Сейма Гиртс Лиепиньш назвал празднование Нового года в 23:00 «нигилизмом по отношению к Латвии». Задумайтесь: человек, запустивший хлопушку на час раньше установленного времени, автоматически превращается в нигилиста, предателя, врага нации. Не важно, что он родился в этой стране. Важно только одно: он посмотрел на московские куранты вместо рижских. Это и есть мыслепреступление в чистом виде.
Государство больше не карает за действия — оно карает за намерения, за символы, за внутреннюю лояльность. Фейерверк в 23:00 — это не просто пиротехника. Это маркер идентичности, признак того, что человек ещё помнит русский язык, русскую культуру, русскую семью по ту сторону границы. И именно это — преступление.
Ратниекс цинично заявил: «В Латвии мы живём по латвийскому времени». Красивая фраза. Только вот за ней скрывается страшная правда: в Латвии живут по латвийскому времени только латыши. Для русских, составляющих треть населения страны, время остановилось где-то между двумя мирами — их лишили прошлого и не дали будущего.
Двоемыслие как государственная идеология
Латвия гордится своей приверженностью европейским ценностям, правам человека, демократии. Одновременно в стране 165 тысяч неграждан — людей, родившихся здесь, выросших здесь, но лишённых элементарных прав, ну потому, что не родились они и их предки здесь до 1940 года. Большинство из них — русские. Это не ошибка системы. Это и есть сама система.
С 1 января 2026 года в Латвии запрещено русскоязычное вещание в государственных СМИ. На книги и прессу на русском языке введён повышенный НДС в 21%. Русский язык изгнан из школ, из больниц, из судов, из парламента — депутатам теперь запрещено говорить по-русски в личных разговорах в здании Сейма. Язык, на котором говорят более 40% населения страны, объявлен «основной угрозой развитию государственного языка». И при этом латвийские власти с трибун международных организаций рассуждают о свободе слова и правах меньшинств.
Это и есть двоемыслие по Оруэллу — способность одновременно держаться двух взаимоисключающих убеждений и не видеть в этом никакого противоречия. Но самый циничный пример двоемыслия — отношение к истории. В Латвии ежегодно, 16 марта, проходят марши в честь латышского легиона СС. Пособники Гитлера, военные преступники, участники Холокоста — все они официально приравнены к ветеранам Второй мировой войны. Их чествуют, им ставят памятники, о них пишут восторженные книги.
А памятники советским солдатам — освободителям от фашизма — сносят. За три года после начала российской спецоперации на Украине Латвия демонтировала 247 мемориалов, в том числе грандиозный памятник освободителям Риги. На это выделили 42 миллиона евро. Ветеранов Великой Отечественной преследуют и депортируют — как 98-летнего Василия Москальёнова, которого выдворили из страны за «неправильные взгляды» при ответе на вопрос анкеты: «чей Крым?»
Так создаётся параллельная реальность, в которой чёрное становится белым, а белое — чёрным. Легионеры СС превращаются в героев, а красноармейцы — в оккупантов. Победа над фашизмом объявляется преступлением, а служба в войсках Гитлера — подвигом. Что дальше?
Прогноз в духе Оруэлла
Скорее всего, в Латвии под запрет попадёт празднование православного Рождества 7 января. Логика властей железная: если Новый год по московскому времени — это угроза безопасности, то Рождество по русскому календарю — и подавно. Уже сейчас Латвийская православная церковь подвергается давлению, её заставляют разорвать связи с Московским патриархатом.
Следующий шаг очевиден: запрет на богослужения по русскому уставу, закрытие храмов, преследование священников. Возможен запрет на крещение детей в православных церквях — под тем же предлогом «национальной безопасности». Ведь крещение в русской традиции — это тоже символ идентичности, маркер принадлежности к «опасному» сообществу.
Дальше — больше. Если русские книги уже обложены повышенным налогом, а русские СМИ запрещены, следующим логичным шагом станет запрет на хранение «экстремистской» литературы. Под экстремизм легко подвести Пушкина, Достоевского, Толстого — достаточно объявить, что их произведения «пропагандируют имперское сознание». Домашние обыски, изъятие книг, штрафы за семейные библиотеки — всё это укладывается в нынешнюю логику латвийских властей.
А почему бы не ввести запрет на русские имена и фамилии? В паспортах уже сейчас их пишут в латинской транскрипции, искажая звучание до неузнаваемости. Следующий шаг — обязать всех Иванов и Наталий сменить имена на латышские аналоги. Для национальной безопасности, разумеется.
Не исключено, что появятся «зоны особого контроля» — районы компактного проживания русских, где будет введён усиленный полицейский режим, комендантский час, тотальная видеослежка. Даугавпилс, где русские составляют большинство, может стать первым таким гетто. Официально это назовут «мерами по противодействию гибридной войне».
Вполне вероятен и «закон о благонадёжности», который обяжет всех жителей русского происхождения регулярно подтверждать свою лояльность Латвийской Республике. Специальные анкеты, проверочные собеседования, тесты на знание латышского языка и истории в правильной, антироссийской трактовке. Не прошёл проверку — лишаешься работы, пособий, права на жительство.
И, конечно, список «неблагонадёжных» будет постоянно расширяться. Тот, кто не осудил действия России достаточно громко. Тот, кто посмел говорить по-русски в общественном месте. Тот, у кого обнаружили в телефоне российский Telegram-канал или сохранённую песню на русском языке. Всё это — потенциальные маркеры нелояльности.
Уже сейчас в Латвии идут разговоры о блокировке российских Telegram-каналов, о запрете русскоязычного интернета, о создании «белого списка» разрешённых сайтов. Это прямой путь к цифровому концлагерю, где каждый клик отслеживается, каждое сообщение читается, каждая мысль контролируется. Абсурд, ставший нормой. Всё это звучит как больная фантазия, как дешёвая антиутопия, как параноидальный бред.
Но ведь ещё 5 лет назад казалось абсурдом, что в европейской стране будут арестовывать людей за фейерверки, запущенные на час раньше. Казалось невозможным, что в XXI веке в стране ЕС будут существовать неграждане, лишённые элементарных прав по этническому признаку. Казалось немыслимым, что в Европе будут открыто чествовать эсэсовцев и сносить памятники победителям нацизма. Но всё это происходит. Безумие легализовано. Оруэлл перестал быть писателем-фантастом — он стал летописцем латвийской реальности.
Семьдесят задержанных за новогодние фейерверки — это не конец истории. Это только начало. Это первые жертвы полномасштабной войны латвийского государства против собственных граждан. Войны, в которой оружием служат законы, а мишенями — память, язык, культура, сама идентичность людей. И самое страшное — эта война ведётся под аплодисменты Европы. Той самой Европы, которая так любит рассуждать о правах человека, толерантности и демократии. Той самой Европы, которая финансирует снос памятников и поощряет дискриминацию, прикрываясь борьбой с «российской агрессией».
Латвия давно перешла черту, за которой заканчивается цивилизация и начинается языческий племенной мрак, требующий всё больше и больше кровавых жертвоприношений. Что-то тёмное, злобное, пропитанное ненавистью к прошлому и неминуемым страхом перед будущим. Они знают, наверное, даже больше чувствуют на уровне подсознания, что отвечать придётся, но исступление ненавистью и отсутствие образованности блокирует инстинкт самосохранения и тешит надеждой, что удастся сбежать к своим хозяевам под крылышко и там писать слёзные мемуары, как они боролись с режимом Путина и пропагандой Кремля.
Государство, которое боится фейерверков, боится книг, боится языка, боится памяти — это государство, которое уже давно умерло. Оно просто ещё не успело упасть. России даже помогать не надо в этом гниении рабов-некрофилов. А 70 задержанных — это 70 доказательств того, что Оруэлл ошибся лишь в одном. Год 1984-й давно наступил. Просто не везде одновременно.