Ушедший год стал, пожалуй, самым сложным для российской нефтяной индустрии за последние годы. Ситуация ухудшилась почти везде: на внешнем и внутреннем рынках, для коммерческих компаний и для бюджета страны. Естественно, что это повлияло и на все ближнее зарубежье.
Фундаментальной проблемой стало сохранение низких цен на мировом нефтяном рынке, вне зависимости от сорта – любая нефть стоила дешево. Например, большую часть 2025 года нефть сорта Brent, к которой неформально привязана стоимость основного российского сорта Urals, торговалась в диапазоне 60-70 долларов за баррель. Средняя цена барреля сорта Brent за 11 месяцев 2024 года составляла 81,1 доллара, а за аналогичный период 2025-го – 69,7, т.е. на 11,4 доллара дешевле.
Низкие цены на нефть стали своеобразным катализатором множества других проблем. В частности, российский бюджет недополучил из-за этого доходов. По данным Минфина РФ, за 11 месяцев 2025 года нефтегазовые доходы составили 8,029 триллиона рублей, что на 22,4% меньше показателей аналогичного периода 2024-го.
Почему нефть дешевела?
Мировые цены на нефть объяснялись преимущественно двумя факторами. Во-первых, 2025 год прошел под флагом торговых войн. Второго апреля Дональд Трамп объявил «День освобождения»: он поднял тарифы на товары из десятков стран. Многие государства в ответ стали вводить свои меры ограничения торговли, и такое противостояние продолжается до сих пор. Трейдеры на рынке нефти реагировали на этом снижением цен. Ведь если страны будут меньше торговать друг с другом, значит, и топлива нужно будет меньше для перевозки товаров. Следовательно, нужно заранее продавать фьючерсы на нефть. От этого она и дешевела.
Во-вторых, ОПЕК+ с апреля начали поднимать добычу. Восемь стран организации, в том числе Россия, еще в 2023 году добровольно, помимо квот, сократили производство нефти. И теперь в 2025-м они восстанавливали добычу суммарно на 2,88 миллиона баррелей в сутки. При том, что потребление нефти в мире в 2025 году выросло на меньший объем, на рынке сформировался переизбыток предложения, что к концу года привело даже к падению цены ниже 60 долларов за баррель сорта Brent.
В конце 2025-го ситуация для России усугубилась новой волной роста скидки на сорт Urals. 22 октября США объявили о введении блокирующих санкций против «Роснефти» и «Лукойла». У РФ есть опыт адаптации к таким санкциям: еще в начале 2025-го в SDN-лист США попали «Сургутнефтегаз» и «Газпром нефть». Эти ограничения не влияют на объемы добычи и экспорта. Но теперь приходится создавать более длинную цепочку посредников, и пока происходит перестроение схемы продаж, разница между ценой на Brent и Urals увеличилась. В 2024 и 2025 годах дисконт составлял около 12-13 долларов на баррель. Но в ноябре 2025-го этот показатель вырос до 22,5 доллара. Размер скидки возрастает после каждой новой волны санкций, а потом возвращается к тем самым 12-13 долларам, но это может занять несколько месяцев, за которые компании и бюджет недополучат существенную сумму.
Рынок нефтепродуктов: Беларусь выручает
Из-за падения цен на нефть на мировом рынке в 2025-м возникли проблемы на внутреннем рынке топлива. Его стоимость на зарубежных рынках снизилась вслед за нефтяными ценами, а российский рубль укрепился к доллару, что привело к сближению европейских и российских цен на нефтепродукты.
Риск физического дефицита бензина на российском рынке также возникал из-за ударов украинских дронов по НПЗ. Под обстрел попали объекты «Каспийского трубопроводного консорциума». 17 февраля Украиной была атакована насосная станция «Кропоткинская», в сентябре – офис КТК в Новороссийске, а в декабре выносное погружное устройство, через которое загружаются танкеры. Около 80% нефти, добываемой в Казахстане, экспортируется через КТК, поэтому после попыток сохранить демонстративный нейтралитет Астана к концу года все-таки публично выразила свой протест против действий Украины. А объемы перенаправляются на другие маршруты, причем в большей степени не на «Баку – Тбилиси – Джейхан», а в российскую систему «Транснефти» и в нефтепровод на Китай.
В обычный год в России дизельного топлива производится в два раза больше, чем потребляется (50% экспортируется). А вот от общего произведенного объема бензина экспортируется только 10-15%. Поэтому если на ремонт встает часть НПЗ и производство бензина падает на те самые 10-15%, то возникает риск физического дефицита. Причем такой риск в 2025-м повлиял и на ближнее зарубежье.
Правительство РФ ввело запрет экспорта бензина за пределы ЕАЭС, но и в страны объединения продавать с российских НПЗ было нечего. Существенную роль в стабилизации рынков целого региона оказали белорусские НПЗ. В 2022 году Евросоюз запретил импорт белорусских нефтепродуктов, что привело к сокращению переработки. В 2025-м предприятия получили дополнительную загрузку российской нефтью, а полученное топливо продавалось на евразийском рынке. Так, например, в октябре 2025 года продажи белорусского бензина на «Санкт-Петербургской международной товарно-сырьевой бирже» были в 47 раз больше, чем за аналогичный период 2024-го – 36,48 тысячи тонн. Более того, белорусские нефтепродукты вместо российских была направлены на рынок стран Центральной Азии. Так, в ноябре президент Беларуси Александр Лукашенко рассказал о поставках топлива в Кыргызстан.
На рынках ЕАЭС ожидается стабильность
Начало 2026 года будет сложным с экономической точки зрения. Нет веских причин для роста цен на нефть на мировом рынке. Однако ко второму полугодию политическая ситуация может измениться, что позволит убрать «токсичность» российской нефти. В результате разница стоимости Urals и Brent сократится, что принесет больше доходов бюджету и компаниям. А обеспечение безопасности НПЗ устранит риск дефицита на топливном рынке.
В первые месяцы 2026-го стоит ожидать затишья на рынках России и стран ближнего зарубежья, так как в зимний период потребление нефтепродуктов меньше, чем летом, но с апреля начнется новый автомобильный сезон, что породит рост спроса на бензин. Однако компании на разных уровнях явно учтут уроки 2025-го и постараются заранее сделать запасы топлива, что снизит риски дефицита.
В целом 2025-й год стал периодом отладки действий на постсоветском пространстве для ликвидации нехватки топлива, поэтому 2026-й в этом аспекте будет проще. Стоит ожидать, что правительство РФ сохранит ограничения на экспорт бензина в дальнее зарубежье, но поставлять его в страны ЕАЭС будет можно, что поддержит стабильность на этих рынках.
В будущем Казахстан планирует нарастить мощности своих НПЗ, однако в ближайшие годы Россия и Беларусь, вероятно, останутся основными поставщиками нефтепродуктов на рынки Центральной Азии. Такая ситуация демонстрирует выгоды единых рынков энергоносителей, которые годами создаются внутри ЕАЭС.
В целом 2026 год может стать переломным не только в политическом плане, но и на рынке нефти.